Блог

Личная месть как мотив убийства, дело об убийстве швейцарского авиадиспетчера (27/02/2004)

«Эхо Москвы», 27/02/2004

Ведущая: Нателла Болтянская

27 Февраля 2004 [15:08-15:45]
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Леонид Китаев-Смык — психолог
Эфир ведет Нателла Болтянская

Н. Болтянская
– 15:08, вы слушаете «Эхо Москвы», у микрофона Нателла Болтянская. В нашей студии психолог Леонид Китаев-Смык. Здравствуйте, Леонид Александрович. Я знаю, что вы являетесь специалистом не только в области психологии, но и в области, так скажем, психологических состояний

, которые приводят к трагическим последствиям. Хотелось выяснить ваше мнение по поводу ситуации с убийством швейцарского авиадиспетчера и попытаться рассмотреть личную месть как мотив убийства, возможно ли такое.

Л. Китаев-Смык
– Прежде всего надо сказать, что это трагическое событие. Но что оно с точки зрения психологии, с точки зрения глубинной психологии? Вот я уже видел публикации о том, что кровная месть из Москвы… Может ли так быть? Нет. И в то же время что же такое кровная месть? Кровная месть – это не торжество смерти, кровная месть – это мощнейший механизм предотвращения убийств, предотвращения смерти. И в то время когда в России на протяжении последних сотен лет убийств самых разных всегда было много в тех регионах нынешней России, в которых торжествовала кровная месть, не было убийств. Ведь, вы понимаете, например, Чечня, она у всех на языке сейчас, там на протяжении 100-150 лет практически не было зверских никаких убийств.

Н. Болтянская
– А что же такое кровная месть?

Л. Китаев-Смык
– Кровная месть – это страх перед убийством. Кровная месть, она настолько опасна, что если кто-то совершает убийство, особенно если это намеренное убийство, то из рода убитых должны мстить, зная, что и они пропадут тоже. И поэтому оба рода, и тот, который начал убивать, и тот, который вынужден убийством отвечать, они оба исчезают, остаются только те роды, которые не замараны кровью никогда. Вот что такое кровная месть. Поэтому это прежде всего. Но могла ли быть кровная месть у российского гражданина, который схвачен, который арестован?

Н. Болтянская
– Возможно, арестован. Возможно.

Л. Китаев-Смык
– Во всяком случае, задержан, я не буду здесь уточнять. Могла ли она у него быть в том виде, в каком о ней известно или даже неизвестно, предположим? Я думаю, что нет. Почему? Потому что это гражданин, во всяком случае, подозреваемый, известно, что это европейски образованный гражданин, это человек, живущий в Европе, по нормам Европы. Даже, наверняка живя и работая в России, имея среднее, высшее образование, такой человек, конечно же, был далек от этнического понимания кровной мести. Это было нечто другое. Это результат посттравматического стресса. И тут можно говорить о некоторых механизмах, которые лежат при этом. В любом случае это человек с поврежденной психикой, в любом случае этот человек должен рассматриваться, прежде всего, как больной человек, которого нужно лечить. А после этого возникает вопрос, насколько он будет подсуден, в соответствии с законами той страны, которая будет его судить. Вот смотрите. Это подтверждает то, что он был схвачен, он был в состоянии почти или полностью невменяемом. Более того, при посттравматическом стрессе, т.е. это стресс, не просто который произошел, а который продолжает тлеть, как заноза, как некий огонь внутри человека долгое время. Наиболее распространенным бывает комплекс вины: почему они погибли, а не я, почему я не смог предотвратить, почему я их вызвал, предположим, к себе, они полетели, я виноват… И вот это чувство вины, оно распространяется еще и на, конечно, того человека, который виноват. В данном случае несчастный диспетчер. И он в этой ситуации отождествляет жертву своего убийства с самим собой. Убивая его, он как бы убивает самого себя. Тем более что ясно, что он не может уйти в нашей европейской действительности от полиции, от того, что его поймают. Так что, понимаете, убивая его, он убивал себя, мстя ему, он мстил себе.

Н. Болтянская
– Тут сразу возникает очень много вопросов чисто человеческих. Вот человек задержан в связи с подозрением в таком преступлении, как убийство. Там много дается информации, связанной именно с личностью самого господина Калоева. Вот вам, пожалуйста, цитата: «Во время мемориальной церемонии в день годовщины трагедии, после возложения венков, к родственникам со словами извинений вышел глава компании Ален Россье – рассказывает источник «Известий». – Калоев тут же отвел его в сторону и стал задавать ему неудобные вопросы, о том, кто виноват в этой катастрофе. Россье испытывал жуткий страх перед ним, по окончании разговора Россье нашел в себе силы протянуть ему руку, но Калоев демонстративно отказался пожать ее». Ситуация, когда человек, как вы говорите, убивает вроде бы как себя и готов убить того, кого он считает виновным в этой трагедии, она должна вроде бы как привести к тому, что человек будет абсолютно откровенно отвечать на вопросы обвинения, коль скоро его задержали.

Л. Китаев-Смык
– Прежде всего, в том, о чем вы говорили, есть как бы два начала того, что называют супер-эго, т.е. сверх-я, т.е. того, что над каждым из нас довлеет в виде представления о законах, традициях, обычаях и так далее. Вот здесь видно, что, с одной стороны, это спупер-эго ведет его к тому, чтобы он совершил месть, чтобы он отомстил себе, другим за это. А с другой стороны, это же супер-эго, европейское, гражданское, против этого. Поэтому, понимаете, он разговаривает с этим человеком, но не подает ему руку. Это вот расщепление его супер-эго. Я думаю, что при следствии нет ничего проще с помощью самых начальных, элементарных способов дознания вывести его на состояние полной откровенности. Я в этом просто совершенно не сомневаюсь. Если только, конечно, он не в столь тяжелом психологическом состоянии, когда он вообще не способен говорить, не способен ориентироваться во времени и пространстве, в своих ощущениях и в вопросах, которые ему задают.

Н. Болтянская
– Я напомню, что в нашей студии психолог Леонид Китаев-Смык. Сразу после новостей я попросила бы вас несколько подробнее рассказать, во-первых, о методиках, как разобраться, в каком состоянии находится этот человек, во-вторых, как его все-таки вывести на возможную правду. Еще раз напомню, Леонид Александрович Китаев-Смык, психолог, в студии «Эха Москвы». Через минуту буквально, после новостей, мы продолжим. Наш пейджер 961-22-22, для абонента «Эхо Москвы».

***

Н. Болтянская
– 15:16, вы слушаете «Эхо Москвы». Итак, Леонид Александрович, вы сказали, что существуют методики, с помощью которых при содействии профессионалов следственные органы могут разобраться, во-первых, в каком состоянии, насколько адекватен задержанный человек, во-вторых, что же происходит у него внутри.

Л. Китаев-Смык
– Два типа экспериментальных подходов, исследовательских, к тому, чтобы определить состояние. Это общение с человеком, т.е. вербальный контакт, причем строго определенный, определенного рода вопросы, ответы. Здесь наиболее известное – это два следователя, строгий и добрый. Есть определенные комплекты, что ли, тестирования словесного. Второй способ – это инструментальный, когда, изучая биологическую активность мозга, электроэнцефалограмму…

Н. Болтянская
– Т.е. так называемый детектор лжи.

Л. Китаев-Смык
– Да. Изобретенный когда-то Александром Романовичем Лурия, Правда, сам же Лурия смеялся над этим методом, потому что с ним можно только подтвердить то, что знаешь о человеке, но нельзя выяснить того, чего не знаешь.

Н. Болтянская
– Хорошо. Скажите, пожалуйста, а какова форма определения степени адекватности? Я не хочу произносить слово вменяемость, но вот адекватность.

Л. Китаев-Смык
– Здесь, прежде всего, смотрят представления человека во времени и пространстве, насколько они смещены у него. Потому что может быть такой человек целиком быть обращен в прошлое, в прошлое вот это событие, как он его переживал, и оно вечно прокручивается перед ним, иногда не только наяву, но и во сне, может быть обращено в далекое прошлое, когда убитые дети будут все время, он будет видеть их, в крайнем случае, не только понимая, что это его воспоминание, а он будет их видеть прямо вот ходящими рядом с ним, появляющимися. Они могут приходить, говорить, жаловаться, плакать. Но это очень тяжелая ситуация ненормального состояния у человека, не сумасшедшего, а нормального человека, который просто в ненормальном состоянии. Может быть нарушение пространства, нарушения ассоциативные, наиболее сложные и опасные, когда у человека возникают маниакальные сопоставления, понятные для других как несопоставимые, когда он, например, может обвинять кого-то, совершенно невиновного или совершать, планировать действия, которые неадекватные совершенно. Но что нужно сказать? Что в состоянии посттравматического стресса, в состоянии крайнего нарушения психических функций у человека может внезапно обостряться исключительно интеллект, и строятся очень стройные, очень сложные, трудно разрешимые для следствия конструкции поведения. Конечно, я думаю, что у того захваченного гражданина не было таких сложных конструкций, но, в принципе, они возможны, и с этим сталкиваются следователи.

Н. Болтянская
– Леонид Александрович, скажите, пожалуйста, вот существует преступление, существует следствие, существует наказание. С вашей точки зрения, человек, который гипотетически пошел на такого рода возмездие, насколько он социально опасен?

Л. Китаев-Смык
– Для объекта своей мести он, несомненно, чрезвычайно опасен. Но его намерения, как правило, а я думаю, вообще всегда, они остро концентрируются именно на том объекте, который ему абсолютно представляется как виновный.

Н. Болтянская
– В данном случае диспетчер.

Л. Китаев-Смык
– В данном случае диспетчер. Хотя диспетчер сам пострадал морально, я думаю, сопоставимо с той травмой, которая была у родственников тех, кто погибли.

Н. Болтянская
– Вряд ли, все-таки вряд ли.

Л. Китаев-Смык
– Вы знаете что, нет. Переживания вины, они намного тяжелее, чем сопереживания с кем бы то ни было. В этом я абсолютно убежден. И не потому что я так думаю, а потому что это известно, известно в психологии.

Н. Болтянская
– Но опять же, извините, пожалуйста, но все-таки вину можно переживать сколь угодно долго со своими близкими. А когда погибли все, вся семья практически…

Л. Китаев-Смык
– Вы знаете, а судьи кто? Как мы это будем мерить? Вину можно переживать не сколь угодно долго, а известны случаи, когда в случае тяжелейшего комплекса вины у человека очень быстро развиваются раковые заболевания, и он умирает. Известна масса случаев, когда, казалось бы, человек со здоровым сердцем заканчивает довольно быстро свою жизнь от инфаркта или от инсульта, или возникает язва желудка, не такая, как это обычно бывает в нашей клинике, размером с горчичное зерно, это считается большая язва. Она может возникнуть с ладонь в желудке, такая может быть язва, именно при комплексе вины. Нет, это тяжелейшее испытание, конечно, зависит еще от человека, все бывает по-разному.

Н. Болтянская
– Во многих информационных сводках звучала информация о том, что якобы семья Калоева оказалась в этом самолете совершенно случайно. Т.е. он находился в Барселоне, не могли вылететь жена и близкие, и были просто буквально случайно эти три места. На ваш взгляд, какое-то значение вот именно этот фактор имеет?

Л. Китаев-Смык
– Конечно. Потому что в этом случае Калоев содействовал тому, чтобы они попали на этот именно самолет, т.е. его чувство вины, оно должно казаться ему неоспоримым, т.е. прямо вот он способствовал тому, что они сели, погибли, т.е. он виноват, в результате он жертва.

Н. Болтянская
– Еще один такой вопрос. Есть информация о том, что убитого диспетчера официально виновником столкновения еще не назвали. Т.е. его на всякий случай отстранили от работы, но никаких других санкций не применялось. Более того, ему была оказана психологическая помощь и поддержка (как раз к той теме, которую мы с вами обсудили). И тем не менее гнев родственников вполне мог обратиться на него, поскольку после расшифровки «черных ящиков» и публикации переговоров стало ясно, что Нильсен допускал явные ошибки. Но не исключено и то, что комиссия в конце концов возложит вину не на Нильсена, а к примеру, на плохую организацию труда в швейцарской компании. В связи с этим вот тот факт, что возможный убийца не стал ждать окончательных результатов, о чем он может говорить вам как психологу?

Л. Китаев-Смык
– Вы знаете, не только там, но и у нас, когда совершаются теракты, очень широко проходящие через вас, через СМИ, то, в общем-то, это, как правило, здесь нет виновного одного. А вот там, где какие-то чрезвычайные события, трагедии, где конкретный есть виновный человек, особенно если это человек, которого нельзя трогать, то, вы знаете, это не очень-то и проходит. Так что здесь это все понятно, что хотят они размыть на многих, с тем, чтобы как-то все это рассосалось. Но тут вот что еще надо сказать. Я могу ошибиться, но русские, Россия, несмотря на этот случай, они представляются как люди жестокие, как люди жесткие, страшные, вся Россия, и это не может не влиять ни на общественное мнение, а оно в свою очередь наверняка влияет на ментальность судебных органов. Просто иначе не бывает.

Н. Болтянская
– Еще одна информация. Во время встречи в офисе с руководством компании якобы Виталий Калоев несколько раз задал вопрос, виноват ли в случившемся диспетчер, а также настойчиво пытался узнать его имя и добивался встречи с ним. Когда он в очередной раз не получил ответа, кто был виноват в катастрофе, то сказал (далее идет цитата): «Диспетчер подлец, у нас на Кавказе принято с подлецами разговаривать по-своему». На ваш взгляд, является ли это неким указанием на возможность именно кровной мести?

Л. Китаев-Смык
– Я сказал бы здесь о другом. Что глубочайшей ошибкой было то, что его не познакомили, не представили его этому диспетчеру. Потому что если люди смотрят человеку глаза в глаза, если каждый видит в глазах чувство горя и вины… Разделенное горе, оно уже уменьшает потребность в мести. И это вряд ли где-то в законах отражено, особенно в европейских законах, но в человеческом представлении это именно так. Это глубочайшая ошибка. Нужно было организовать их встречу, чтобы они поговорили. Я думаю, что тогда бы этого не произошло. Тем более что и для Калоева это было бы мощным психотерапевтическим воздействием, да и для диспетчера тоже. Потому что диспетчер, я убежден, это известно по прессе, был в тяжелейшем состоянии. Это ошибка. И стоит ли за этим европейская ментальность, которая хочет все погасить, развести, чтобы каждый огонек горя потух сам в своем уголке, вместо того, чтобы задуть их все вместе, или какие-то иные соображения были, я не знаю.

Н. Болтянская
– Когда вы говорите о возможности такой встречи, точнее, о том минусе, который, с вашей точки зрения, был допущен руководством компании, том упущении, ведь во время встречи с главой компании, судя по информации, повел себя господин Калоев настолько, что серьезно напугал руководителя этой компании. Вы считаете, что все-таки, тем не менее, надо было преодолеть этот страх и попытаться наладить контакт между…

Л. Китаев-Смык
– Мы с вами не присутствовали при этой встрече, но можно представить, что лощеный, улыбающийся, очень довольный руководитель компании хочет своей спокойной улыбкой утихомирить человека, у которого глубочайшее горе, который находится в состоянии тяжелейшего стресса… Если это было так, а очень может быть, что так это было, то это только, конечно, озлобило и ожесточило посттравматический стресс Калоева. Просто я думаю, что в этой компании психологи, если там они и есть, а очень может быть, что они экономят и не держат там психологов, не работали.

Н. Болтянская
– Леонид Александрович, я знаю, что вы по роду своей работы сталкивались с близкими людей, которые пережили трагедии, в которых погибали… не конкретный человек, а пассажиры самолета… На ваш взгляд, насколько вероятна вот такая реакция со стороны родственников погибших, вот с человеческой точки зрения? В данной ситуации не беря то, где он родился и какие традиции в тех местах, где вырос человек. Свойственно это вообще родственникам погибших, найти и убить?

Л. Китаев-Смык
– Нет. Это один из вариантов того, что называется работа горя. Вот работа горя, средняя ее продолжительность – год. На протяжении года человек находится в разных состояниях, в разных стадиях. И одна из них (она бывает, как правило, не первой, а второй или третьей, не буду их перечислять) – это месть. Потому что очень часто врачи наших больниц или других каких-то, где погибает родственник… через какой-то момент вдруг родственники прибегают, и они начинают искать виноватого врача, они стараются писать письма. Это такая реакция, как бы защитная реакция, которая уменьшает у потерпевшего, т.е. у родственника, переживающего горе, гибель своих родных, она как-то освобождает его через агрессию от того горя, которое у него в душе убивает его.

Н. Болтянская
– В данной ситуации прошло чуть меньше двух лет. Я понимаю, что вы не видели и не общались с этим человеком, но теоретически вы можете предположить, на какой стадии?

Л. Китаев-Смык
– Вы знаете, здесь наверняка можно сказать, что раз это больше года, то этот случай должен был подвергнуться уже клиническому лечению. Этот человек не просто был в таком состоянии сейчас, а он был в тяжелейшем состоянии на протяжении всего этого времени. И если он не подергался лечению, если не обратили на него внимание… а должны были обратить внимание, за счет его сослуживцев, окружающих, не говоря уже о родственниках. О, конечно, был болен, и тяжело болен. Если работа горя длится больше года, этого человека обязательно нужно лечить.

Н. Болтянская
– Вот есть информация о том, что «Известиям» удалось связаться с родственниками Виталия Калоева. «Он стал замкнутым после трагедии, ни с кем своими планами не делился, – поделилась жена брата его. – Все переживал в себе. Почти второй год находится в таком состоянии, что я не удивлюсь, если будет вести себя неадекватно». Вот вам цитата из родственницы.

Л. Китаев-Смык
– Я боюсь, что убийство, которое он совершил…

Н. Болтянская
– Если он его совершил.

Л. Китаев-Смык
– Если он его совершил, оно будет для него не разрешением того кризиса, который жжет его в душе, а может усугубить только его положение. И очень может быть, что он будет пациентом психиатрических клиник, не знаю, какое время, может, не так уж и мало.

Н. Болтянская
– Психолог Леонид Китаев-Смык в прямом эфире «Эха Москвы». Новости на «Эхе» через несколько секунд.

***

Н. Болтянская
– 15:35. Итак, вопрос, который мы сегодня задаем. Вы лично способны на убийство из мести? Если вы говорите да, способен, телефон для голосования 995-81-21. Если вы говорите нет, не способен, 995-81-22. В нашей студии психолог Леонид Китаев-Смык. Леонид Александрович, вот ваш ответ на этот вопрос?

Л. Китаев-Смык
– В отношении меня? Вы знаете, у меня здесь раздвоение, и не только в отношении этого решения, а очень сложных таких решений. Я всегда чувствовал в себе человека, с другой стороны, я чувствовал в себе ученого, специалиста

Н. Болтянская
– Т.е. вы воспринимаете это и с точки зрения психологии, и с точки зрения личности?

Л. Китаев-Смык
– Да.

Н. Болтянская
– Те, кто готов высказать свои аргументы, пожалуйста, телефон прямого эфира 203-19-22.

Зоя Алексеевна
– Дело в том, что у меня два года назад племянник двоюродный убил мою сестру, ножом зарезал в доме. Вот была бы у меня возможность… Но я не могу убить человека. А мысленно я могла бы его убить.

Н. Болтянская
– Т.е. вы говорите да, Зоя Алексеевна?

Зоя Алексеевна
– Вот если бы кто-то за меня сделал, да, я бы убила его. Потому что вы не представляете, что это такое.

Н. БОЛТЯНСКАЯ
– Зоя Алексеевна, мы вас поняли, мы вам сочувствуем. Леонид Александрович, краткий комментарий к высказыванию Зои Алексеевны.

Л. Китаев-Смык
– Исключительно показательно то, что она говорила. Исследования в Афганистане, в Чечне, т.е. в боевых действиях, где люди должны убивать врагов, прежде чем враг убил тебя, 30% только были способны к этому после какой-то подготовки, 70% даже после первичной подготовки не были способны к этому.

Н. Болтянская
– Телефон прямого эфира «Эха Москвы» 203-19-22.

Сергей
– Я хотел сказать вот что. Представьте себе ситуацию. В условиях нашего бесправия, нашей правовой системы, особенно в провинции где-нибудь, нападают на улице и убивают вашу жену или дочь. Вот я глубоко мирный человек, глубоко штатский и не кровожадный человек, но, наверное, все-таки я решился бы на самосуд.

Н. Болтянская
– Спасибо, Сергей. Как мне показалось, в общем, практически совпало высказывание Сергея, его мнение, с мнением Зои Алексеевны.

Александр Иванович
– Прежде чем сказать мое мнение, я должен сказать именно свое. Эта компания, представитель которой был убит, она заплатила хотя бы рубль из погибших наших граждан, их детей, хотя б кому-нибудь?

Н. Болтянская
– Этот вопрос решается…

Александр Иванович
– Я продолжу.

Н. Болтянская
– Извините меня, пожалуйста, давайте все-таки вы на наш вопрос ответите.

Александр Иванович
– Я бы убил, и не один раз.

Н. Болтянская
– Спасибо. Ваше мнение понятно. Итак, больше 2000 уже проголосовало. Способны ли лично вы на убийство из мести? Если вы говорите да, способен, 995-81-21. Если вы говорите нет, не способен, 995-81-22. Леонид Александрович, обратите внимание, вот только что прозвучавший голос испрашивал компенсации.

Л. Китаев-Смык
– Я думаю, что это неверно. Это человек просто словесно хотел как-то реагировать на ту ситуацию, которую мы обсуждаем. На самом деле, когда у человека кто-то убит, никакие деньги, никакие компенсации не уменьшат его эмоциональной реакции. И эта способность совершенно не может быть погашена теми миллионами или что хотите, которые ему будут даны. Если же это можно погасить, значит, у него нечего и гасить было.

Н. Болтянская
– Телефон прямого эфира «Эха» 203-19-22.

Лидия Павловна
– Я способна на это. Потому что как убивают, как расправляются сейчас с нами, мы совершенно не защищены.

Н. Болтянская
– Спасибо, Лидия Павловна. Леонид Александрович, вот только что прозвучала фраза, что мы беззащитны.

Л. Китаев-Смык
– Это, действительно, так. Я смотрю на то, как…

Н. Болтянская
– Вы пока не комментируйте ни в коем случае. Как только будут окончательные цифры, можно будет их уже прокомментировать.

Л. Китаев-Смык
– Чувство беззащитности – это очень возбуждающее чувство. Это чувство, которое открывает в человеке внутренние самые жестокие, самые агрессивные реакции. Они могут проявляться в виде слов, в виде голосования. Я даже думаю, что голосование, которое у вас сейчас проходит, оно избавляет людей от той агрессивности, которая, может быть, у них есть. Проголосовав за то, что они могут…

Н. Болтянская
– Они будут менее агрессивны.

Л. Китаев-Смык
– Я думаю, что да.

Н. Болтянская
– «Эхо Москвы». Здравствуйте.

Мария
– Да, способна, как и любая мать за своего ребенка, убить, свободно.

Н. Болтянская
– Спасибо, Мария. Ваш комментарий, Леонид Александрович.

Л. Китаев-Смык
– Материнские чувства наиболее глубокие. Во-первых, это мать. Во-вторых, это женщина. У женщины все обнажено, у женщины все открыто. А если эта женщина мать, то она самой природой, а не только человеческим обществом и ее женскими обязанностями, материнскими обязанностями, она призвана защищать своих детей, она рядом с ними. Если ее муж защищает где-то далеко на войне, то она прямо здесь должна, самой природой призвана действовать очень решительно. Но я не призываю к этому.

Н. Болтянская
– «Эхо Москвы». Здравствуйте.

Галина Сергеевна
– Я поражаюсь, с какой легкостью ведущая уже раз восемь… женщина произносила, можно ли, способны ли вы убить. Меня это просто поражает.

Н. Болтянская
– Это вся ваша реакция?

Галина Сергеевна
– Вчера было голосование по поводу того, нужно ли убивать Яндарбиева, или судить. Сегодня опрос по поводу того, способны ли вы убить. Меня близость этих вопросов…

Н. Болтянская
– Спасибо. К сожалению, ответа нет. Я могу сообщить пока, на сию секунду, только цифры. Итак, за несколько минут нам позвонило 2720 человек. После новостей мы будем подводить итоги. Но я думаю, что можно уже сказать, что из тех, кто голосовал с помощью электроники, 55% считают себя способными на убийство из мести, 45% себя таковыми не считают. Сразу после новостей Леонида Китаева-Смыка.

***

Н. Болтянская
– Леонид Александрович, пожалуйста, ваш комментарий. Почти 3000 человек, 2720 человек, из которых голоса звонящих на компьютер… Да, я обратила внимание, что вы примерно так же предположили. В то же время люди, которые звонили нам в прямой эфир, 5 человек четко сказали да, способны, одна дама высказала возмущение самой постановкой вопроса.

Л. Китаев-Смык
– Здесь да сказали 55%. И этот процент никакого отношения не имеет к реальной действительности. Почему? Потому что одно дело сказать, другое дело – совершить. Если – я уже говорил – среди солдат, специально подготовленных, менее 30% в условиях боя были способны убивать реального противника, то среди населения этот процент совершенно ничтожен, он колеблется от одного, по разным данным, до 2-3, 5-10, не больше того. Что здесь было в этих 50%? Во-первых, здесь была рекреация, т.е. человек, проявив свою агрессивность, он уменьшает ее внутри себя. Но еще один момент я заметил. Ведь эта передача, наша с вами, была в какой-то мере, приношу извинения, экспериментом над аудиторией. И я заметил, что по мере того, когда звучали агрессивные нотки у звонивших или когда я их допускал совершенно намеренно, резко увеличивался этот процент. А когда звучали миротворческие нотки, этот процент вдруг уменьшался. Это свидетельствует о том, насколько даже в своих таких вот телефонных проявлениях агрессии люди подвержены влиянию СМИ, люди подвержены влиянию лидера, люди подвержены влиянию вождя, пророка, который может поднять на бой, который может поднять на труд, который может поднять на мир. Сейчас у нас пророком очень многоголовым и очень многоликим являются наши СМИ.

Н. Болтянская
– Вы знаете, я бы все-таки поспорила с вами в том плане, что, мне кажется, мы не берем на себя – вот могу сказать о своих коллегах с «Эха Москвы» – роль пророков. Наше дело – задавать вопросы. Хотя обилие реакции я вижу и с той, и с другой стороны на пейджере «Эха Москвы». Я благодарю нашего гостя. Напомню, что сегодня у нас в гостях психолог Леонид Китаев-Смык. Еще раз спасибо вам большое.

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Как я лечил вирусный грипп в 1955 г.

В 1955 г. я работал в поликлинике №64 на Малой Семеновской улице в городе …